Перевод В.Нестерова

«Если в этом саду есть понравившиеся вам цветы, то вы возьмите их с собой в Японию и посадите в вашем саду».

Этими словами учитель Хун поучал нас во время изучения кулачного искусства стиля Чэнь. Учитель Хун является профессионалом боевых искусств, однако мы признательны и за то, что он является самым эрудированным учёным в изысканном знании искусства жизни. Он, спокойно, основательно, терпеливо, без давления, со смехом и добродушно, раскрывал глубину своей души. Он частенько, из-за того, что мы четверо (Сога 曾我, Морита 森田, Судзуки 铃木, Такаура 朝仓) были возбуждены и напряжены, широко улыбался и настойчиво наставлял нас: «Чем более в ушу обращать внимание на расслабление (фансун 放松) тем больше прогресс, но это расслабление реально выполнить – очень трудно». Прибыв к учителю Хуну в место личного изучения искусства и, осуществив многолетние чаяния, мы естественно сильно обрадовались. Однако вот учитель Хун перед нами, что напротив приводит к тому, что мы немного не доверяли действительности перед нашими глазами. Мы, двумя годами ранее, слышали о учителе Хуне. В то время мы крайне нерегулярно изучали кулачное искусство у японского учителя. Он в своё время занимался у наставника Хуна. Мы почувствовали, что его обучение первому комплексу трудно уразуметь. Однако, по отношению к людям, он вёл себя непринуждённо и свободно, что очень подходило для наших японцев. Во всяком случае, я один так считал. По прошествии недавних нескольких лет в Японии возник горячий интерес к тайцзицюань стиля Чэнь и из, берущих исток в Китае, были приглашены учителя разного рода направлений. Однако, неизвестно почему, среди них как раз и оказался учитель Хун, обучавший кулачному искусству стиля Чэнь, которым я восхищался. В конце концов, вот эти причины. Во-первых, полагали, что Хун Цзюньшэн 15 лет учился у Чэнь Факэ и их (с Чэнь Факэ), теория кулачного искусства обладает строгим научным характером. Во-вторых, мы по слухам знали о крайнем богатстве характера учителя Хуна, который обладал сверх естественной силой личности. Поэтому было удобно не упрашивать об обучении кулачному искусству, и он заслуживал нанесения визита. В особенности соответствует услышанному, что начальник Японского сообщества кулачных искусств (все японского союза тайцзицюань) перед тем как дать указания госпоже Накано Харуми (中野春美) по посещению учителя Хуна, он внутри Китая не знал его имени, который в одиночку проживал в цзинаньской хижине, где жара сменялась холодами, а он, без лишних слов, изучал ушуи лишь поддерживал доверительные отношения с великим наставником по книге перемен «Ицзин 易经» Лю Цзыхэном 刘子衡, попутно не запрещая вызывать людей для такого вида обстоятельств и глубоких раздумий. В это день мы смотрели показательные выступления учителя Хуна и действительно увидели те вещи, которые боготворили. Мы ощутили, что в его теле есть убедительный и предельно изысканный характер боевых искусств и он, как раз, подобен выдающемуся философу, который таит в себе тайну рода человеческого. Изучение кулачного искусства началось в непринуждённой атмосфере. Мы хвастались своим искусством перед мастером, выполнив один раз изучаемый комплекс. Учитель Хун серьёзно смотрел на выполнение молодыми японцами комплекса сходного с его тренируемым комплексом и, на его лице обнаружилась лёгкая улыбка. Потом учитель Хун, используя своих двоих учеников Чжана (张) и Ли(李), как противников (в парной работе) для обучения нас применению техники последовательно в каждой форме. Эту разновидность метода легко было понять и легко делать, и результат был соответственно прекрасным. Технический метод учителя Хуна относится к настоящему военному типу и соответствует истинному положению вещей в ушу. Как говорят — этот комплекс является тем, что в 1956 годуЧэнь Факэ перед кончиной собрал, согласовал и исправил, а затем упорядочил и сформировал. Все формы взаимно совпадают с практикой войны, и вместе с тем в них в равной степени продуманы действия контр атаки на действия противника. Руководство учителя Хуна также делало упор на аспекте ушу, более того в отношении метода взгляда (眼法 яньфа) и метода рук (手法 шоуфа) было предельно строго. К примеру, он множество раз был образцом указаний на формы. Это являлось конкретным воплощением чаньсы цзинь в методе рук, где в любой мелочи делался акцент на спиральном движении. Однако учитель Хун сильное внимание уделял локтям. Движения наших локтей имели небольшое отклонение и, он, тут же, спешно брался за исправление. По-видимому в стиле Чэнь учителя Хуна имелась характерная черта, принимаемая за подобную технику рук. Начинающим следует использовать это как ключевой момент. Говорят, что учитель Хун, в своё время, велел госпоже Чжунъе однажды тренировать 3000 раз, используя вышеупомянутую базовую технику. Мы также слышали, как учитель Ли говорил, что он, несмотря на то, что он однажды уже потренировал 10 раз комплекс, но сделал несколько тысяч раз круговые движения руками (базовых упражнений). Относительно методов тела, учитель Хун особенно обращал внимание на степень поворота поясницы. Углом вращения поясницы являются 45º. Это движение является использованием области точки хуйинь (会阴) напротив земной поверхности, а поясница и туловище делают спиральное вращение. По отношению к методам перемещений (步法буфа) учитель Хун каждому небольшому и неодинаковому движению давал специфическое наименование, которое легко было понять. Технические методы рук устанавливают, что положение центра тяжести приближено к центру между двух ног. Если всего лишь посмотреть на демонстрацию тренировки Хуна, то центр тяжести каждого метода шага смещается вперёд и назад крайне мало, к тому же похоже, что в равной степени легко изменить стойку мабу (马步). Однако это вовсе не делает так, что человеку тяжело почувствовать, что движения ног очень расслаблены и свободны. Так называемые обычно занимаются без высказываний методами передвижений классического тайцзицюань, указывающие как раз на это. Ещё больше имеется интерес к тому, что применение действий тайцзицюань восходит к обыденной жизни. Учитель Хун использовал действие №1 движения правой кисти формы Цзиньган даодуй для приветствия людей. На банкете, когда надо было далеко тянуться палочками для еды, он с юмором говорил: «А это движение формы Лань цаи». Чем вызывал у общественности хохот. Мои ощущения при касании и встрече с учителем Хуном являлись исключительно мягкими. Если я не двигался, то он был устойчив словно гора Тайшань. Чуть сделал движение, то тут же выталкивался его упругой силой. Мы просили использовать формы туйшоу в тренировке и, в результате, совсем не двигались. Его чрезмерную глубину я был не в состоянии усвоить. Кроме того, во время применения туйшоу, изучающие кулачное искусство в течении 15 лет, оба Чжан и Ли, также далеко отбрасывались учителем Хуном подобно игрушкам. По-видимому, технические методы учителя Хуна относительно мастерства (гунфу) были таковы, что чем больше сопротивление, тем больше сила противодействия. УчительХун обладает талантом скоростной и точной реакции. Один ушуист из Чэньцзягоуговаривал, что мастерство в туйшоу учителя Хуна находится на уровне мастерства Ян Чэнфу. Я также как-то попытался продвинуть вперёд тело учителя Хуна, однако, в момент моего стремления толкнуть его, внезапно моя сила подверглась такому воздействию соответствующего увода, что я сам перевернулся в обратном направлении под воздействием упругой силы. Учитель Хун разъясняя, говорил: «Пусть даже предположительно я надавливаю руками вперёд, однако в моём «давлении (ань 按)» нет осознания того, чтобы добавить продвижение вперёд силы опирания (као 靠) левой стороны (на левую сторону?), тем самым порождая обратную силу противодействия. Тело учителя Хуна тут же становилось подобно автоматическому устройству, которое лично не осознаёт это и, как только останавливаешь его (авт. механизм), то тут же само движение вызывает реакцию. Ещё когда учитель Хун громил центр противника, то степень точности его рук могла исчисляться миллиметрами. Мы называли его руки как «магические руки (魔手 мо шоу)». Во время моих тренировок в туйшоу с учениками учителя Хуна, при состязании (в туйшоу), в независимости от моего использования вверху многократных привлечений, следовала неподвижность шёлковой нити. Учитель Хун, увидев наступившую ситуацию, только легонько опускал свои руки на мои сверху и противник тут же подвергался воздействию упругой выталкивающей силы, заставляя меня бесконечно удивляться. Я только лично уяснил, что мастерство нэйцзя цюань (内家拳) является трудом не покладая рук накоплённым день за днём. УчительХун ни в коем случае не требовал от нас объёмных тренировок, а делал упор на действия с расчётом. Он особенно требовал, чтобы мы изучали анналы кулачного искусства (拳谱 цюань пу) и надеялся, что, после нашего возвращения, будем изучать китайскую культуру и классическую китайскую литературу для того, чтобы в следующий раз снова приехав, изучать кулачное искусство. Преподавание кулачной техники учителя Хуна половину времени занимало чтение лекций. Он, во время показывания примера одного действия, не только разъяснял историю процесса изменения этого действия, а ещё, посредством образного языка, делал так, что мы относительно этого действия и комплекса, имели единое представление. К сожалению, несмотря на его целенаправленные и общедоступные разъяснения, переводчик не мог полностью перевести их и, переданное нам , являлось лишь малой частью. Учитель Хун также не мог понять на слух нас и волновался. Тайцзицюань является воплощением идеологических методов и жизненного подхода китайцев в использовании стилей ушу. Учитель Хун хотел, чтобы мы изучали китайский язык и китайскую классическую литературу и, по возможности, советовал нам: «если никогда не сблизитесь с китайцами и не освоите культуру, то и не сможете постичь мастерства». Я считаю, что изучение тайцзицюань с подобной главной идеей, не уделяя внимания форме боевых искусств, достижение взаимосвязи с учителем является самым важным шагом в повышении уровня кулачной техники. К тому же это у наших иностранцев видимо вызывает большие трудности. Здесь тому подобные речи не пройдут. Различие культур ждёт вопросов, однако наиглавнейшим являлось ограниченность по времени в нашем общении с учителем. Учить истинно говорил о моих нынешних сомнениях – смогу ли сам с такими трудностями изучать тайцзицюань стиля Чэнь и тратить время на боевые искусства. Однако ныне относительно меня говорит, что тайцзицюань не только является побуждением человека ощутить любительский интерес, а я им уже полностью очарован и завоёван. И если бы не тренировался, то я и не смог бы почувствовать никакого смысла жизни. Я осмеливаюсь утверждать, наше увлечение тайцзицюань облеклось в конкретную форму изменений законов вселенной. Почтительно взирая на тайцзицюань учителя Хуна также можно понять, что пусть даже оно и относится к боевым искусствам, зато делает так, что в душе человека возникает чувство спокойствия, делающее так, что человек, вернувшись, считается должником места возвращения. Такое чувство делает так, что изучение боевого искусства целиком будет достигнуто кратчайшем путём. Пришло в голову, всё это у меня возникло желание посвятить себя неограниченное время со спокойной душой мысленному обучению и рассматривать в качестве цели своё изучение тайцзицюань стиля Чэнь, чтобы подготовится взять мощь ушу. Совсем как в начале учитель Хунговорил, что нам следует в Японии заложить основу для хороших цветов из чужой страны, чтобы они расцвели. И это предназначено в освобождении любителей боевых искусств в строительстве телеги от наших этих случаев, когда один человек закрывает двери. Я надеюсь, что те, кто приезжает в Китай изучать боевые искусства, смогут использовать порыв посланника (20 столетия) и, отправившись в Китай, чистосердечно надеяться, что учитель Хун превратит вас во второе отражение настоящего великого мастера.

Автор:Сога Тадахару (曾我忠弘) (Япония)